О казаках слышал каждый, независимо от интереса к истории Отечества, но в большинстве рассказах о казаках сказок много, правды маловато. Казаки практически были лишены своей истории, поскольку это было невыгодно государственным мужам – проще управлять людьми без истории и корней. Имя казаков выплывает в летописях как-то сразу – вчера их не было, а сегодня они всем досаждают, и всем стали нужны.
Вопрос о возникновении казачества далеко не ясен. Некоторые исследователи видели в казаках потомков косогов, которых великий князь Мстислав Владимирович поселил в XI веке в Черниговщине. Л.Н.Гумилев производит запорожских и слободских казаков от крещеных половцев и бродников, которые в свою очередь – потомки православных хазар-русов (Гумилев, 1992).
По мнению самих казаков и многих русских исследователей, казаки – это древняя ветвь русского народа, сложившаяся в народ-пограничник еще задолго до формирования централизованного Российского государства. Упоминания о вольных пограничных защитниках нашей прародины можно найти и в трудах византийских историков одиннадцатого века, и в произведениях арабских историков девятого века, что говорит о древней традиции. Беглые крестьяне, гулящие и разбойники также приходили в казачество, но они никогда не делали погоды в их формировании, поскольку из бродяг никогда нельзя создать ничего прочного.
Обратимся к истории.
В местах формирования первых казачьих общин, на территории современной России и Украины, человек проживал с древнейших времен. В Косёнках была найдена стоянка европоидного древнего человека, который сорок тысяч лет назад охотился в долинах Дона.
В VIII-IX вв. до н. э. в местах существования современного казачества обитали скифы. Сколоты-земледельцы (предки славяно-русов) в составе Великой Скифии, основное ядро которой составляли ираноязычные (родственные славянам по индоевропейской семьи народов) скифы-скотоводы, появились в Великой степи еще до тюрков. Многое из культурного наследия скифов сохранилось у казаков: кафтаны с откидными рукавами, которые носили чуть ли не до XVIII века, высокие папахи с матерчатым верхом, изображение «небесного оленя» – священной эмблемы скифов, которая до сегодняшнего дня красуется на историческом гербе донских казаков.
Во времена Древней Греции в Северном Причерноморье, в Приазовье и на Дону процветали эллинские города – государства-полисы со смешанным населением эллино-скифами. Гражданское устройство станичных обществ очень напоминает античный город-полис в отличие от того, как были устроены общества в окружающих казачьи владения землях.
Само название «казаки», скорее всего, связано с древними скифами-саками или сахами, которых греческие летописцы называли кос-сахи или белые сахи («кос» – по-скифски значило «белый»). В Танаидских (донских) летописях античной эпохи имя коссаков встречается под видом различных народов: гасагос, касагос, касакос.
«Следовательно, название народа казаки, от ас и саки, есть собственное, о чем свидетельствуют историки в течение многих веков», – заявляет Е.П.Савельев. «Казачество выступило на историческом поприще под своим именем гораздо раньше Батыева нашествия и даже было известно в глубокой древности: народ Казос, по Дарету и Диту (XIII в. до н.э.); азы и саки, или азсаки, с гортанным придыханием – казсаки или казаки, по Страбону (I в. до н.э.); кушаки (Георгий Монах); казахи по Константину Багрянородному (Х в.) и по Нестору – ясы и косоги» (Савельев Е.П. «Древняя история казачества», т. 1. Новочеркасск, 1915).
Можно утверждать, что слово «казак» закрепилось, когда с далекого Алтая пришли многочисленные племена воинственных половцев. Значительная часть половцев была христианами. На смену скифскому «небесному оленю» пришел половецкий, кыпчакский «гусь-лебедь» – тотемный знак воина-общинника, по-кыпчакски – «кыз-ак». Очень скоро киевские князья стали привлекать отряды половцев для воинской службы. Те вливались в пограничные войска и роднились с русскими людьми.
Еще одна из теорий возникновения слова «казак» гласит, что произошло оно от слова «коса». Атрибутом арийских воинов-кшатриев была «коса» – клочок волос, который рос на макушке (отсюда – «косак»). Такая косичка указывала на принадлежность к касте воинов. У готов эта коса (чуб, хохол) означал воинское посвящение богу Одину. Хохол (Хох-оол) у алтайцев и сейчас переводится как «сын неба». Эта особая прическа встречается всегда там, где побывали арии, хотя и принята была у многих народов, как признак мужественности: у индийцев, индейцев, китайцев, турок… Интересно, что у персов (иранцев) слово казак и переводится, как «коса». Но ведь «коса» означает не только волосяную принадлежность головы, но и средство для лишения оной, вспомним аллегорическую косу в руках у безжалостной смерти.
Когда-то существовало славянское племя геты; греки и римляне описывают их как наиболее воинственных из всех других племен. Геты составляли пограничное или сторожевое славянское население, вроде военной сторожевой линии. По одной из теорий, нынешнее казачество есть далекие потомки гетов, по сей день сохранивших должностное звание для своего начальника – «гетман», т.е. видящий (знающий) человек, ибо сторожевой казачий оклик «геть» или «гей-ты» означает «смотри-ты». Так, в малороссийской песне казак, поджегший дворы ляхов, говорит:
Солнышко уже, геть, припекае,
Геть! покатыть дым и поломья!
Земли, лежащие между Волгою и Днепром, Кавказскими горами и верховьями Дона и занятые казаками, у разных народов в разные времена назывались: Черкасия, Чигия, Алания, Казакия. Посему Азовское море на картах арабы называли Казацким, а турки город Азов – Азак – Казацким городом.
Возникновение первой значительной части славянских поселений, дошедших до Каспийского, Азовского и Черного морей, связано с походом Святослава (965 г.), в результате которого пал Хазарский каганат и возникло Тьмутараканское княжество.
В те времена славянская колонизация была медленной, причем преимущественно не военной, а земледельческой, и самая древняя и важная линия обороны против натиска кочевников Великой Степи пролегала по реке Дон. Как раз здесь и были в первую очередь необходимы быстрые на подъем, летучие отряды вольных воинов, умеющих обращаться с кочевниками на их языке и их методами. Так или иначе, они защищали и Киевскую, и Московскую Русь, и Российское государство.
В поисках корней казачества особого внимания заслуживают бродники (бордники, продники, бронники) – этнически смешанное воинственное население преимущественно побережья Азовского моря и нижнего Дона (возможно, побережья между Днестром и Днепром) в XI-XIII вв. По историческим данным, бродники были также южными соседями влахов, населявших территорию будущего Молдавского княжества и имеющих смешанные древнеславянское и кельтское происхождение. По всей вероятности в состав славян-бродников могли входить остатки разрозненных хазар, булгар, алан, а позже огузов. Бродники не оставили о себе письменных свидетельств, что затрудняет их описание.
В XIX - XX вв. специалисты предполагали, что название произошло от слова бродити (передвигаться, бродить). Однако же средневековый глагол бродити не имел значения передвигаться, а значил: переходить воду, делать переправу, перебродить, перейти в брод. То есть, бродники не только бродили-передвигались, но и имели весьма тесные отношения к воде. Бродники – суть «держащие» броды за плату.
Восточнославянские поселения по Среднему Дону существовали еще в VIII-IX веках. Затем славяне вынуждены были уйти отсюда из-за политики Хазарского каганата, но в XI веке, вскоре после гибели Хазарского каганата (в конце Х века) здесь снова появились русские переселенцы. Они оказались вне власти какого-либо княжества, и именно здесь, на этой мало ведомой окраине тогдашней Руси, начало складываться казачество (А.А. Шенников).
Рядом с Северским Донцом Плетнева и Лидеров открыли семь поселений XII-XIII веков, которые могут быть бродницкими, они содержат славянскую керамику, а рядом 14 поселений того же периода содержат половецкую. Расположены эти поселения достаточно далеко от границ тогдашней Руси, не укреплены. Отсюда можно сделать вывод, что жили с половцами в основном мирно.
В 1978 г. Ростовский краеведческий музей обнаружил славянское поселение на берегу Азовского моря протяженностью 1 км. по берегу и 340 м. в ширину. Интересна датировка этого поселения – ХI - ХШ вв. Обнаружены и другие поселения. Ближе к XIV веку число их резко уменьшается, но всё равно такие поселения существуют. Скорее всего, это и были жилища бродников, которые встретили новые эмиграционные волны славян в XIV- XV вв., поскольку пришли схожие по культуре и вероисповеданию люди.
Считается, что они были полукочевым, полуоседлым народом, то есть несли признаки как степных, так и земледельческого (славянского) народов. Бродники жили независимыми самоуправляемыми общинами. Основу их занятий составляло военное дело, а также – рыбалка и незначительное земледелие.
Эти люди все необходимое для себя добывали войной, охраной бродов (переправ) и торговых караванов, охотой и рыбной ловлей. Условия их жизни не позволяли им возводить больших построек и иметь города (впрочем, в русских летописях упоминается город «Броднич с месты» на Дону.
Никита Хамеот (Акоминат) говорит о них, как о русских в своем «Слове» 1190 г. и указывает на их воинственный дух. В летописи дважды упоминаются бродники, как славяне. Плоскиня – воевода бродников, присягая князьям, целовал крест, что отражено в летописи, следовательно, он христианин. Утверждения о непрерывном существовании славян на Дону подтверждались не раз, бродники еще раз подкрепляют это положение.
У Гумилева «бродники» – еще и потомки «белых» хазар, возможно, из принявших крещение от Св.Кирилла в 860-х годах. В 965 г. во время войны с Хазарским каганатом Святослав захватил Саркел (Белую Вежу). В 1117 г. русичи покидают Белую Вежу. В 1147 г. в летописи впервые явно упоминаются бродники, ядро которых составляли славянские воины.
В Ипатьевской летописи, под 1147 г., в рассказе о борьбе Святослава Ольговича с черниговскими Давидовичами и великим князем киевским, Изяславом Мстиславичем, говорится, что к нему на помощь, в землю Вятичевскую, пришли бродники и половцы «многии».
Александр Зорин в статье «Липицкая битва 21 апреля 1216 года»: «Под началом Ярослава находились его переяславцы, городчане, муромцы (во главе с князем Давыдом Юрьевичем), незначительное количество беглых новгородцев и новоторжан, а также достаточно крупные силы бродников – их летопись называет на равных в одном ряду с названными контингентами. Относительно них следует заметить, что, они, вопреки расхожему мнению, отнюдь не представляли собой «сбродные шайки восточных степей, первообраз казачества». Как убедительно показывает филологический анализ происхождения самого их имени, а также сопоставление сведений русских и венгерских хроник, то были отряды наемных воинов, выходцев из Нижнего Подунавья, русское население которого промышляло рыболовством, речной торговлей и пиратством. Во главе их военных отрядов нередко стояли опытные в боевом деле галицкие бояре («галицкие выгонцы»), а то и князья-изгои».
В документах Западной Европы также есть упоминания о бродниках. Так в послании короля Венгрии Белы IV Иннокентию (1254 г.) говорится : «Татары заставили платить дань особенно страны, которые с востока граничат с нашим царством : Русь, Куманию, Бродников, Булгарию». Рубрук считал, что бродники образовались от смешения славян с аланами. В письме папы Григория к грансонскому епископу, писанное в 1227 г. прямо указывается на то, что Кумания (половецкая страна) соседит с землями бродников.
Бродники не однократно принимали участие в междоусобных войнах русских князей, а также в русско-половецких и русско-татарских битвах. В 1223 г. бродники во время битвы на реке Калке выступали на стороне монголов против русичей и их союзников половцев, поскольку искали союзников в борьбе против кичливых киевских князей. Последнее упоминание о бродниках было в 1353 г., а первое четкое упоминания о казаках произошло в 1549 г.
Бродники так напоминают казаков, что их можно назвать либо прототипом, либо прообразом казачества. Некоторые исследователи считают, что бродники составили ядро казачества после монгольского нашествия.
В края бывших бродников приходили не только беглые и обиженные, но и те, кто не хотел терпеть притеснений со стороны укрепляющегося Московского государства, в том числе и ушкуйники (см. «Воинские союзы»), то есть – люди вольные, смелые и в воинском деле умелые.
Бродники постепенно растворились в родственной славянской среде и влились в новую славянскую народность – казаки! Причем, бродники Слобожанщины и Дона составили основу Донского казачества, бродники же Подолии и Нижнего Поднепровья – Запорожского.
После завоевания Южной и Центральной Руси монголами, русские вынуждены были отдавать часть дани своими воинами. Конные легковооруженные, подвижные отряды воинов, преимущественно из русских, назывались казаками и у монголов. Исследователи указывают, что «казак» в переводе с монгольского языка означает: «порубежник», «защитник границы»; ибо «ко» значит – броня, латы, защита; «зах» - межа, граница, рубеж.
Приведем длинную цитату из Еременко: «Казак – слово нерусское. Оно пришло к нам от степных кочевников, которые с незапамятных времен совершали набеги на земли восточных славян. Конные лавины степняков на пути к богатым городам и селам земледельцев нередко натыкались на такие же летучие конные отряды вольных славян, выступающие как защитники южных рубежей своих земель. И закипали жаркие схватки... Со временем степные кос-саки, «серые гуси» – с кыпчатского, стали завязывать дружеские знакомства с похожими на них конными витязями славян, даже родниться с ними, также называя их коссаками. Во времена татаро-монгольского нашествия пограничные отряды коссаков-славян не смогли удержать натиск завоевателей... Ханская Золотая Орда в течение многих последующих лет специально формировала такие же летучие конные отряды из угнанных в плен русских и украинских юношей, называя их казаками… Перелом в настроении казаков-рабов произошел в ходе Куликовской битвы. Они в решающий момент отказались быть авангардом в атаке на русские войска, отвернули в сторону, а после поражения Мамая всем кошем перешли на сторону победителей. По соглашению с Дмитрием Донским, казаки так и остались боевым лагерем на Дону, приняв на себя охрану южных границ славянской Руси».
Известен и такой факт, что донские казаки в 1380 г. преподнесли князю Дмитрию Донскому накануне Куликовской битвы икону Божией Матери. Эти и другие упоминания указывают на то, что на Дону в это время уже сложилась община людей, которая стала ядром служивого Донского казачества.
С точки зрения чужеродности Золотой Орды такой взгляд автора цитаты на казаков-невольников вполне естественен. Вспомним, что самые лучшие войска турок – янычары – состояли из славян, с детства взятых турками «на воспитание» с целью пополнения лучшей части своей армии. Похоже, что Золотая Орда исповедовала тот же подход при формировании войска.
Казаки много взяли из наследия татаро-монгольской эпохи. Их военная организация, порядок несения воинской службы имеют много схожего. Военные уставы казаков во многом построены на принципах «Большой Ясы» Чингиз-хана. Наконец, казаки селились в местах, где располагалась Золотая Орда, которая, в свою очередь, возникла на местах исконного пребывания степных дружин славян и их союзников.
Что же касается Запорожской Сечи, то в XII в. из живших по Днепру потомков тюрских народов (черкасов, торков, огузов, черных клобуков) и славян образовались полувоенные общины, в 1386 году подпавшие под власть Польши. В 1556 году из казаков, не желающих служить Польше, на островах Днепра образуется воинский орден «Запорожская Сечь», воевавший с Польшей до 1654 года, когда по решению Переяславской рады украинские казаки были приняты в подданство России.
В целом, для Донского казачества была характерна роль воина-наездника для борьбы с подвижными представителями Великой Степи, а Запорожское казачество предпочитало перемещение в стругах на реках, по морю и пеший бой в условиях пересеченной местности.
Большинство исследователей склоняются к тому, что процесс формирования казачества на Дону проходил параллельно с образованием казачества на Днепре и одновременно с христианизацией Киевской Руси. Очевидно, в эти вольные общины бежали от принятия христианства и воины, не желающие отказаться от почитания своих воинственных богов. В дальнейшем же Православие стало краеугольным камнем веры казаков.
В 1265 г., т.е. еще во времена владычества на Руси татаро-монголов, была учреждена Сарайская христианская епархия, которая охватывала население между Волгой, Доном и Днепром. Именно по берегам Дона в 1354 г. прошло разделение на новую Рязанскую епархию (левый берег) и прежнюю Сарайскую (правый берег). И уже в 1360 г. появился исторический документ – послание «ко всем христианам, обретающимся в пределах Черленаго Яру и по караулом возле Хопор и Дону».
Казаки в XIV веке представляли собой веротерпимое образование, в их рядах были и христиане разного толка, мусульмане, язычники. Об этом говорят и фамилии многих атаманов, имеющие явно тюркское происхождение.
Историк В.Н. Татищев считал, что Войско Донское официально образовалось в 1520 г., а донской историк И.Ф.Быкадоров – с 1520 по 1546 г. Именно в это время казачество переходит на оседлый, постоянный образ жизни, строя «зимовища и юрты», т.е. поселения, в которых можно было перезимовать в малообжитых придонских степях. Землянки и шалаши со временем сменились огороженными поселениями, т.е. городками, вокруг которых стоял острый частокол, сдерживающий внезапные набеги кочевников или разбойников. Позднее такие места стали называть «станицами», от слова «стан», стоянка.
Исторически бурное появление казаков в XVI в. можно объяснить существованием общин коренных, потомственных воинов, хорошо знакомых с войной, мореплаванием и условиями выживания в степных и приморских краях. Казаки в это время практически не признавали над собой ничьей власти и бились с татарами, турками, «щипали» и русских купцов.
Казаки – превосходные мореходы. В ХVI-ХVII веках они совершали
походы на Керч, Тамань и порты Крыма, Кафу, Судан, Гезмен, на Очаков,
Варну, на Кавказ и побережье Черного моря, по всему Азову, в Босфор,
нападали даже на Стамбул. Преимущественно конными казаки стали уже при Петре I, после запрета в 1696 г. выхода в море. Кстати и сам струг казаков очень похож на древнерусскую ладью.
О первых казачьих городках писал ногайский князь Юсуф в 1549 г. московскому царю Ивану Грозному в своей жалобе на «разбойные» действия донских казаков. В 1552 году Сулейман пишет, что казаки действуют на море и предписывает ходить конвоями. В 1551 г. источники сообщают, что казаки с Азова оброк берут и воды испить не дают. Крымское Ханство просит у Османской империи помощи от казаков в 1552 г. В XVII веке Мустафа Налима пишет, что казаки – самый страшный враг для турок.
В 1552 г. Ермак с казаками участвовали в покорении Иваном Грозным Казанского царства, а позднее и Сибирского.
Первым официальным письменным источником, дошедшим до наших дней является грамота царя Ивана Грозного от 3 января 1570 г. о том, чтобы атаман Михаил Черкашенин и донские казаки слушали царского посла Новосильцева, едущего в Царь-Град через Дон и Азов, и «тем бы вы нам послужили..., а мы вас за вашу службу жаловать хотим». Именно этот царский документ считается днем официального образования войска Донского.
С учетом многих данных можно утверждать, что казачество – это этносоциальная и историческая общность, объединившая всех казаков, в первую очередь русских, а также украинцев, калмыков, бурят, башкир, татар, эвенков, осетин и представителей других народов в единое целое, объединенное необходимостью защищать себя и рубежи отечества и одновременно обеспечиваться хлебом насущным. В формировании казачества участвовали представители самых разных народностей, но доминировал славянский элемент. Известно, что при необходимости в казаки записывали не только татар и бурят, но и пленных немцев, поляков и шведов, которые очень быстро растворялись в полувольном казачьем воинстве.
С этнографической точки зрения первые казаки разделялись по месту возникновения прежде всего на украинских и русских. Среди тех и других можно выделить вольных и служивых казаков. Русские служивые казаки использовались для защиты засечных черт и городов, получали за это жалование и земельные участки в пожизненное владение. Центрами возникновения русского вольного казачества стали крупные реки (Днепр, Дон, Яик-Урал, Терек) и степные просторы, что и определило их жизненный уклад. На Украине вольное казачество было представлено Запорожской Сечью, существовавшей до 1775 года, а служивое – «реестровыми» казаками, получавшими жалование за службу от Речи Посполитой.
Несмотря на полное подчинение казачества в XVIII веке российскому царю, казачьи части во многом сохраняли свои исконные средневековые черты в жизненном укладе, в боевом искусстве и в самом формировании полков.
В случае необходимости войсковому атаману приходил указ от Военной коллегии о сборе на службу определенного количества полков. Атаман выбирал из числа известных казаков полковых командиров. Им давалось предписание о сборе полка своего имени. Командиру полка указывали день и место, куда должен быть приведен полк. Далее в его распоряжения власти не вмешивались. Полки собирались за несколько месяцев до похода.
Равнение российского «начальства» на Запад,усиление денежных отношений и рост промышленных городов подрывали мир общинной деревни и устои казачества с начала XIX века. Фонды Главного Управления казачьих войск за начало XX столетия полны паническими рапортами атаманов и воинских начальников: «Приходят на службу казаки, не умеющие держаться в седле, не знающие, что они казаки и почему они так называются, чем казаки отличаются от прочего населения».
Накануне Первой мировой войны в России насчитывалось одинадцать казачьих войска и два отдельных полка – 480 тысяч служивого состава. Среди казаков в то время преобладали русские (78%), на втором месте стояли украинцы (17 %), на третьем – буряты (2%). Большинство казаков исповедовало православия, при этом имелся большой процент старообрядцев (особенно в Уральском, Терском, Донском войсках), немногие казаки на окраинах исповедовали буддизм и мусульманство. Православие терпимо относилось ко многим традициям казаков, пришедших из древних времен, наделяя эти традиции православным смыслом.
Обращение друг к другу – «Господин казак» – не случайно: казак считает себя господином своей судьбы и божьим человеком. По мнению казаков, главная ценность, которую человек получает от Бога вместе с жизнью, – воля. Но воля понималась не как свобода от законов, а как свобода выбора. Добровольно избрав свой путь, да еще и присягнув, настоящий казак с этого пути не сворачивал и не изменял ему.
Казаки принимали участие во всех войнах, активно осваивали новые земли, несли культуру и достижения православной славянской цивилизации новым народам, входящим в состав Российской империи. В связи с тем, что казачество проживало на окраинах государства – сначала Киевской Руси, потом Московской Руси и, наконец, Государства Российского, оно участвовало не только в защите границ этих государственных образований, но и в расширении, формировании государства. То есть, по существу, эта общность людей постоянно проживала в экстремальных условиях, и в этом его главная особенность.
Казачество – братство людей, объединенных особым состоянием духа и сознания, нравственности и морали. Казаки всегда служили родной земле – Святой Руси, своему Народу, своей Вере и своему Государству.
Декретом ВЦИК и СНК от 17 ноября 1917 года сословие казачества и казачьи формирования были упразднены. Советская власть стала проводить политику разказачивания (лишение имущества, поражение в гражданских правах, массовые расстрелы в т.ч. стариков-носителей традиций, взятие заложников, сожжение станиц), что привело к восстаниям и борьбе казачества против большевиков.
В настоящее время идет процесс возрождение казачьих традиций, особенно в духовной сфере, хотя непосредственное военное значение конных казачьих войск уже прошло. Однако, духовная стойкость, боевое мастерство и традиции воевать мобильными самостоятельными отрядами (независимо от размеров оных) очень пригодятся нашей настоящей и будущей армии.

БОЕВАЯ СНОРОВКА

Казака с раннего детства готовили к военной службе. Буквально с пеленок проводилось воспитание воина-казака. После крещения до исполнения ребенку года жизни мать купала его каждый день с наговорами: на крепость, на здоровье, на удачу. Ставили обереги: от врагов видимых и невидимых, от пуль, стрел, меча и т.д. Когда у младенца прорезался первый зуб, отец и мать несли его в церковь, заказывали молебен Иоанну-воину. Вернувшись из церкви, отец сажал сына на коня и наблюдал: если ребенок хватался за гриву, значит можно проводить учение дальше и из него может получиться настоящий воин, если заплачет, упадет с коня – значит слабый, за ним особый догляд нужен, на войне такой погибает в первую очередь.
Семьи были большие, cедовласые и израненные в боях воины, уйдя в отставку, обучали малых искусству жизни и войны. Поэтому не удивительно, что к совершеннолетию юноши были искусными бойцами.
Целый комплекс ритуалов, связанных с воспитанием мальчика, готовили его к воинской службе. К ним относились: первая, в три года, проездка верхом в строевом седле, передача малыша с женской половины на мужскую, первые шаровары, получение нагайки и игрушечного сначала оружия. К этому примыкают испытания на смелость, равнение на старших, на воевавших уже казаков-героев Все это делало воинское воспитание осмысленным, создавало ясный и зримый образ Воина, к которому было необходимо стремиться.
Значительное место в подготовке казаков уделялось владению оружием: винтовкой, пикой, шашкой, кинжалом, ножом и нагайкой.
Необходимость применять наиболее эффективное и доступное оружие вынуждала казаков вводить в систему подготовки новые элементы, позволяющие сформировать навыки уверенного владения любым оружием. Так, с середины XIX века вследствие войн на Кавказе и с Турцией, у казака «кинжал стал азиатский с произвольной оправою, привешиваемой к поясу, а шашка – азиатского образца с произвольной отделкой».
Сабля и вариант сабли – шашка, предназначенная практически только для рубящих ударов, впервые появилась в VII-VIII веках в евразийских степях, в зоне влияния кочевых племён, где главной военной силой были отряды легких всадников, действовавших на степном просторе. Этому грозному оружию казаков в народных песнях посвящались проникновенные строчки:
Послужила, ты, стальная,
На турецких головах,
Отдахни ж типерь, радная,
В чёрных хозавых ножнах!
Ты сироткой одинокой
Нежна гладишь грудь маю
И работаю жестокай
Атличалася в баю.
Лишь, бывало, агласицца
Пирид фронтом: «Шашки вон!
Ты, как светлая зарница
Выхадила из ножон.
Недаром казачья поговорка гласит: «Крест на шее, да шашка сбоку – не скоро быть смертному сроку».
В стремительном конном бою почти всегда имел значение один удар. «С размаха, с оттяжкой. На всём скаку, – пишет Г.К.Панченко. – А дальше – во весь опор. А фехтовать с противником, даже если этот удар не достиг цели… всё равно не придётся: он уже дальше, вас уже разъединило течение битвы». Атака казачьей конницы чаще всего происходила из засад и была скоротечной и ошеломляющей.
Рубящий удар, направленный строго по вертикали нехарактерен для казака. Чтобы разрубить противника, удар обычно направляют по косой линии и, в момент, когда клинок «входит», немного «доводят» его на себя, чтобы придать удару режущий эффект. В сочетании с инерцией скачущего коня, такие удары имели страшную силу и позволяли разрубить противника практически наискось.
Существуют и малоамплитудные кистевые удары. Эффективны они тем, что для их проведения достаточно простого поворота кисти с небольшим «подтягом». Для противника это движение остается практически неуловимым, и такой удар часто достигает цели.
Одним из основных показателей хорошей скорости амплитудного удара являлся свист при движении клинка. Чем выше скорость, тем тоньше свист.
Добрая винтовка (штуцер, карабин) воспевается казаками не меньше, чем шашка:
Ты винтовка, друг мой верный,
Всяк с тобою служить рад,
Как гордится тобой смело
Царя Белого казак.
Ты наружностью красива,
И украшен я тобой,
Ты мне радость подарила
Превосходною стрельбой.
Наведу я твою мушку
В мишень дальнюю твою,
И махальный мне покажет
Пулю верную мою.
Весьма эффективным оружием в ближнем бою у казаков была нагайка – старинное казачье оружие. Существует много примеров, когда казаки с помощью нагайки стаскивали с лошади и наносили серьезные ранения своим противникам. Уважительное отношение к этому виду оружия проявляется в казачьем фольклоре: «Казак без нагайки – что монах без молитвы», «Нагайкой владеешь – силу имеешь».
Широкую известность получили казаки как отличные наездники. На военную службу казак шел со своим конем, выращенным и воспитанным им самим. На нем он лихо воевал с противником, а в мирные дни берег его, хотя и участвовал в конных состязаниях, джигитовал, удивляя зрителей своей ловкостью и сноровкой. Ведя бой на коне, казак умел наносить удары шашкой, стрелять с коня и из-под его брюха, джигитовать и совершать фланкировку (вращение оружия с атакой и защитой флангов).
Джигитовка подразделялась на обязательную для всех казаков, исполняемую с оружием и походным вьюком, и на вольную, которая могла быть без оружия, походного вьюка или только с пикой.
Упражнения для обязательной джигитовки включали: владение копьем, стрельбу с коня и рубку чучел, поднимание предмета с земли (справа и слева), подъем на коня пешего товарища, увоз раненого, соскакивание и вскакивание на коня в движении, умение положить коня при необходимости, умение скакать и управляться оружием в конном массиве – в лаве.
«Лава – даже не строй в том смысле, как его понимали и понимают регулярные войска всех стран. Это нечто гибкое, змеиное, бесконечно поворотливое, извивающееся, это сплошная военная импровизация с бесконечными вариациями разыгрываемая, по вдохновенной, граничащей с безумием, прихоти полководца. Но чтобы в совершенстве осуществить такую кровавую импровизацию, надо быть полководцем-художником, но чтобы инструмент, на котором он был призван исполнять кровавые арии, должен быть совершенным» (Родионов И.А. Тихий Дон).
Полковой командир был командиром и хозяином своего полка. Но поскольку в полку были казаки и старше и опытнее его, то действовали они частенько по здравому смыслу, самостоятельно, стараясь, впрочем, не уронить достоинство командира. Командир советовался со «стариками» и часто следовал их советам, согласно обычаям, восходящим к родоплеменному строю.
В отличии от всех остальных войск, казаки могли обсуждать приказы командиров и даже влиять на эти приказы, обнаружив лучший способ действия. В бою командир часто только указывал цель полку, предоставляя способ действия самим казакам, а сам рубил и колол наравне со всеми. Офицеры полка были товарищи, назначенные полковым командиром из среды казаков и утвержденные за свои подвиги в офицерском звании. Всякий из казаков благодаря своей сноровке мог дослужиться до офицера, не тратя время на длительное обучение в «академиях».
У казаков были обычно малые потери в боях, поскольку являлись они профессиональными воинами и воевали рядом со своими станичниками, защищая друг друга. Если предстояло смертельно опасное дело, то на его вызывались добровольцы или судьбу решал жребий или розыгрыш.
Посланные в разведку или боевое охранение казаки привозили оттуда не бессистемное наблюдение за всем происходящим, а глубокий аналитический доклад об оперативной, а то и стратегической обстановке. А.В. Суворов, которого самого часто называли «казачьим генералом», говорил, что «казаки – глаза и уши армии», а из всего необходимого в походе предпочитал «донского коня, да казака-денщика».
Все это и многое другое и делало казаков смертельно опасными для врагов и абсолютно незаменимыми для русской армии. Недаром император Наполеон I говорил, что «казаки – это самые лучшие легкие войска среди всех существующих. Если бы я имел их в своей армии, я прошел бы с ними весь мир».


ПЛАСТУНЫ – КАЗАЧИЙ СПЕЦНАЗ

Во все времена у всех народов особо почитались воины не только мужественные и отважные, но и обладающие незаурядными умениями и смекалкой. Были подобные удальцы и среди казаков, которых враги называли «урус-шайтан» – «русскими дьяволами», а сами казаки – пластунами.
Возникновение пластунов теряется в толще столетий и восходит ко временам стародавним, к эпохе зарождения самого казачества в южнорусских степях и побережьях, к эпохе существания полулегендарных бродников в XII-XIII веках. После XIII в. слово бродники исчезло, но появились новые слова: казаки и пластуны.
Известно, что среди тридцати восьми куреней Запорожской Сечи был и Пластуновский курень, хотя все остальные сечевые курени назывались либо в честь атамана-основателя: Васюринский, Брюховецкий, Поповичевский, либо по местности, откуда вышли первые запорожцы: Уманский, Полтавский, Каневский... Лишь Пластуновский курень назывался по роду деятельности казаков, его составлявших со времени основания самой первой, Хортицкой Сечи Байдою Вишневецким во 2-й половине XVI века для борьбы с поляками и крымскими татарами.
Вполне возможно, что традиция пластунов столь древняя, что уходит своими корнями в уловки славянских воинов, которые, по словам византийских и древнерусских летописей, умели врага «руками поясти».
Ф.А.Щербина, автор «Истории Кубанского казачьего войска», приводит относительно пластунов такие сведения: «По роду их деятельности, в дозоре или в тылу противника, им приходилось нередко часами, не шелохнувшись, лежать пластом на земле, слившись с окружающей местностью, и вести наблюдения. Отсюда и пошло название «пластуны».
В конце XVIII века, в преддверии войны с Турцией, генерал-фельдмаршал Григорий Потемкин, светлейший князь Таврический, испытывая нужду в маневренных частях и легком флоте, решил возродить запорожское войско, названное сперва «Войском верных Козаков». Казаки храбро проявили себя в русско-турецкой войне 1787-1791 гг., особенно отличились при взятии Очакова и крепости Березань. Именно тогда казачье войско назвали Черноморским. За заслуги в войне царское правительство отвело черноморцам земли сперва в низовьях Южного Буга и Днестра (когда-то – места обитания бродников), а затем, из соображений охраны рубежей на Северном Кавказе, выделило им указом от 30 июня 1792 г. территорию «с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служила границей войсковой земли». В дальнейшем это казачье войско было названо Кубанским.
В кубанских плавнях пробирались враги казаков – хитрые и беспощадные «психадзе» («водяные псы»). В отличие от конных «хиджретов», которых говорили, что они «подковами пашут, свинцом засевают, шашками жнут», пешие психадзе действовали тайком, по большей части ночью, при малейшем удобном случае вырезая казачьи сторожевые пикеты и жителей поселений. Противостояли им пластуны, не уступавшие, а зачастую превосходившие противника по сметливости и умелости.
Главная задача пластунов заключалась в том, чтобы уберечь станицы от внезапного нападения кавказских горцев и иных врагов. С этой целью им предписывалось вести непрерывное наблюдение за кордонной линией из потайных мест-секретов. Вначале пластуны располагались вдоль линии небольшими группами, как тогда их называли, «товариществами» или «батареями». Каждой батарее полагалась небольшая сигнальная пушка, из которой производился тревожный выстрел при обнаружении неприятеля, идущего в набег большими силами. Они же совершали рейды по неприятельской земле, патрулировали по обоим берегам Кубани, открывали и намечали тропинки в болотах и броды в пограничной реке, «вскрывали» следы, по многим признакам обнаруживали подготовку к набегу.
«Они учились быть разведчиками и были непревзойденные разведчики; они учились часами без малейшего движения сидеть или лежать в засаде; они учились без промаху стрелять из штуцера или из пистолета и владеть кинжалом, как мог бы владеть им только природный горец. Скрываясь, будто звери, по тернам и камышам, умея выть волком, выкрикивать перепелом, питаясь всем, что только попадалось по пути, казаки зорко высматривали врагов, внезапно нападали на них и с малыми силами разбивали и побеждали множество неприятелей» – напишет позднее про ратную службу пластунов С.Н.Сергеев-Ценский, известный историк и писатель.
Деятельность пластуна была связана с понятием «сакмы», что в переводе с татарского означает вообще любой след, оставленный человеком или зверем. Бывалые казаки не только рассматривали и ощупывали следы, но и «слушали сакму», прислонив ухо к земле, и если слышен был гул от конницы, то говорили, что «сакма гудит».
Выбрав удобный момент, пластуны наносили удары по небольшим отрядам горцев, намеревавшихся совершить разбойничий рейд, уничтожали разведчиков и вожаков, угоняли табуны лошадей противника.
Тактика действий пластунов соответствовала их целям с учетом местности и особенностям противника. Опытный пластун мог не только лежать часами неподвижно, бесшумно ползать «по-пластунски», вжимаясь телом в землю и работая локтями и коленями, но и с легкостью уходить от преследователей. Пластуны образно имели «волчий рот и лисий хвост», то есть, могли больно укусить и замести за собой следы.
Очень важным считалось обеспечить скрытность собственных передвижений, обнаружить неприятеля первыми, умело завлечь его в засаду. Необходимо было уметь убрать за собой следы, освоить искусство бесшумного передвижения по тростникам и лесному валежнику. Пластуны умели запутывать следы («путать сакму»), хитрили, как старые зайцы: двигались вперед спиной (по-козацки – «задковали»), прыгали на одной ноге, всячески скрывали истинное направление движения и численность группы.
Умело выбрав позицию и заранее наметив пути отхода, пластуны в случае преследования метко отстреливались или молча укрывались на местности, буквально «зарываясь» в землю или незаметно меняя позицию. Противник обычно опасался немедленно открыто атаковать небольшой отряд разведчиков, зная меткость пластунского выстрела и опасность засады. Если же противник решался на атаку, то часто бывало, что в том месте, где казаки присели или залегли, горцы находили только шапки и баш¬лыки, надетые на сломленный камыш. Пластуны уже исчезли, как привидения, и горцам осталось лишь повторять: «Шайтан гяур!».
Чтобы не принять за врага своего же, обычно употреблялись условные сигналы. Подражая и голосу птиц, и плачу шакалов, и крику совы, пластуны при нужде перекликались друг с другом и тем предупреждали опасность всякого рода. Взмахом своей папахи высоко в воздух он обманывал врага, принявшего этот шум в тиши за полет ночной птицы; несколькими искрами от удара кинжалом о кремень он давал знать о себе товарищу в ночи.
Раненых в беде пластуны не бросали, погибших скрывали или хоронили на месте или уносили с собой.
Опытные пластуны были и хорошими психологами. Например, они учили молодежь, как общаться с горцами, как заводить среди них необходимые для сбора разведданных знакомых, как использовать особенности противника. Например, в разведке при встрече с противником один на один «даже храбрейший из горцев не откажется немножко струсить, если на него никто не будет смотреть, если не случится свидетелей с длинными языками. Когда речь не идет о добыче, горец любит, чтобы яркое солнце светило на его подвиг, чтобы на него смотрели если не сорок веков, так сорок земляков, у которых, разумеется, сорок языков». Поэтому ситуации встречи «один на один», говорили ветераны, горец вряд ли по своей инициативе пойдет на обострение и, скорее всего, уклонится от столкновения с вооруженным и готовым к схватке казаком, если тот не будет оскорблять его и даст возможность уйти.
Многие из них знали местные наречия, нравы и обычаи. В некоторых аулах у пластунов были союзники и приятели – кунаки, сообщавшие им замыслы врагов.
Считалось, что кроме своих поверий и преданий, у пластунов есть особые «характерства»: заговоры от кровотечения («замовленье» крови), от змеиного укуса, от опоя коня, от пули летящей и сабли разящей, наговоры на ружья и капкан, многие из которых начинались словами: «Я буду шептать, а Ты, Боже, спасать». Рассказывали, что такие характерники могли наводить на врагов «мару» (наваждение), да так, что те друг друга поубивают или вместо казака на «цапу» (дикого козла) нападут, подставляя себя ружьям пластунов. Особо одаренные пластуны вырабатывали у себя способности к чтению замыслов и отведения глаз врагу, в частности – «кобъенье-маятник».
Говорили, что пуля и даже сабля не брали в бою настоящего пластуна. Объяснение этому сами пластуны давали простое: «затем, что никто из нас назад не оглядывался».
Но все их суеверия не мешали им ставить свечку почитаемому ими Евстафию, который в земной своей жизни был искусный воин и стрелец, сподобившийся видеть на рогах гонимого пустынного оленя крест с распятым на нем Господом.
Пластуны, создавшие уникальную систему выживания, и которым требовалось умение подкрасться, внезапно напасть, взять «языка», действительно владели рукопашным боем. Но назвать это «единоборством» сложно, поскольку не предполагалось, что противник сможет долго сопротивляться, первым делом он закричит, что станет концом и для тайной вылазки, и лично для пластунов. Поэтому вырабатывались навыки молниеносной ликвидации или оглушения противника, хотя между собой и для показания удали вполне могли существовать и «мягкие» приемы борьбы.
С пластунами связывают и развитие боевого танца вприсядку, где выполняются так называемые «ползунцы», сидя на корточках или на руках и ногах, причем до наших дней сохранились народные названия большинства из них. Рисунок самого танца удивительным образом похож на своеобразную тренировку, в которой есть как разминочные упражнения (ползунцы «гусак», «жабка», «колесо»), так и фигуры, напоминающие боевые приемы – «стрижак», «черпак», «коса», «осадка» и многие другие. Это предположение вполне правдоподобно, особенно если учесть, что пластун, сидя на корточках или лежа в засаде, мог разминать «затекшие члены» или при необходимости, не вставая, сбивать с ног и нейтрализовать противника, не имея времени и возможности подняться на ноги. Да и сами значения слов «ползунец» и «пластун» (т.е. ползающий) очень близки.
М.Я.Ольшевский писал в своих воспоминаниях по поводу боевых навыков пластунов: «Несмотря на ловкость и искусство, с которым вообще чеченцы умели владеть холодным оружием, несмотря на остроту лезвия шашки, соединённой с другими её достоинствами, редко когда они торжествовали в рукопашном бою. Это происходило как оттого, что штык, насаженный на ружьё был более длинным оружием, нежели шашка, так и по той причине, что каждый из наших приземистых егерей, не говоря уже о рослых мушкетёрах и могучих гренадёрах, был физически сильнее каждого чеченца. А потому случалось, что приклад и даже кулак повергал чеченца наземь замертво» (Ольшевский М.Я. Записки. 1844 и другие годы // Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны ХIХ века. СПб., 2000).
Сама специфика их службы: чередование долгой, томительной бездеятельности «в секретах» и постоянной готовности к схватке породила особый тип воина. Пластунами были в большинстве своем люди средних лет, поскольку считалось, что молодые слишком горячи для этого («жвавые», как говорили черноморцы), а к старости человек уже становится «валкуватым», т.е. слишком медлительным, неуклюжим.
От прочих казаков пластуны отличались даже по походке. «Ходили неуклюже, переваливаясь, как бы нехотя; из-под нависших бровей глаза глядят сурово, лицо – совсем бронзовое от загара и ветров» – таковы были бывалые пластуны.
Про подвиги некоторых из них слагались легенды при жизни, как, например, про Алексея Бескровного, который четыре раза бежал из черкесского плена, прежде чем добрался к своим. Весь израненный, в последней схватке он один отбился шашкой от десятка наседавших на него горцев. С гордостью говорили казаки про своего героя: «Это у черноморцев атаман не Бескровный, а Бессмертный!»
Сложилась своеобразная система отбора в пластуны. В пластунские команды казаки не назначались, а выбирались «дедами» из среды надежных и проверенных в деле воинов. Стремились брать молодое пополнение из пластунских династий, в которых секреты боевого ремесла передавались по наследству от дедов и отцов. Пройти придирчивый отбор могли только казаки, способные на трудную пластунскую службу и кроме природной удали и отваги имеющие терпение, навыки выживания, смекалку, верный глаз и твердую руку для стрельбы без промаха.
Одевались пластуны вначале как горцы, далеко «не в новое», поскольку каждый поиск по дебрям основательно изнашивал обмундирование. Походное убранство пластуна составляли: изрядно потрепанная черкеска, вытертая папаха, чувяки из кожи дикого кабана, щетиною наружу. В руках – штуцер с тесаком, на поясе – кинжал и разные причиндалы: пороховница, мешочек для пуль, жирник-масленка, шило из рога дикого козла, котелок. Брали с собой в поиск и ручные гранаты на тот случай, если прижмет противник.
В 30-х гг. XIX в. генерал-фельдмаршал князь А.И.Барятинский стал заводить первые пластунские команды, поставленные на казенное довольствие, а в 40-х гг. для строевых пластунских батальонов была введена единая войсковая форма черного цвета.
Что касается удобства обмундирования, то можно привести в пример выдержки из статьи «Вздох пластуна» (Пластун с турецкой границы.1902 г.) подъесаула Геймана:
«Кроме этих удобств прежнего снаряжения есть и еще одно весьма важное, а именно: находясь в цепи на открытой местности, лежащий казак, отстегнув боковые подхваты и перебросив мешок свободно через голову вперед, ставил его перед собой, и получал прекрасный упор для стрельбы лежа, передние помочи при этом от пояса не отстегивались. Перед новым движением, лежа же, мешок закидывался за спину и производилась новая перебежка. Если при этом подхваты бывали и не застегнуты, то помехи от этого не было… Наконец, на привалах пластун, опрокидываясь назад на мешок, мог удобно отдыхать в положении полулежа».
Рассказы о боевом искусстве пластунов, их хитрости, смекалке, отваге и находчивости поражали воображение и разносились по казачьему войску. Привлекательный ореол, сложившийся вокруг пластунов, способствовал развитию патриотических и героических настроений среди казачества.
В 1842 году в штатные расписания конных полков и пеших батальонов Черноморского казачьего войска были включены пластунские команды численностью соответственно 60 и 96 человек каждая. Оружие тогда они имели современнее, чем прочие казаки, в частности, первыми получили дальнобойные штуцера с примкнутыми штыками.
Пожалуй, самой яркой страницей в истории пластунов стало участие в Крымской войне 1853-56 гг. Для обороны Севастополя прибыли 2-й и 8-й пластунские батальоны во главе с полковниками Головинским и Беднягиным. Уже 13 сентября 1854 г., на четвертый день своего прибытия 120 пластунов уничтожили тактикой прохождения сквозь конный строй 2 французских полуэскадрона близ Балаклавы, перестреляв мчавшихся на них кавалеристов. В героической битве за Севастополь пластуны с успехом выполняли самые сложные задания, неоднократно совершая ночные вылазки. За эти и другие подвиги оба пластунских батальона, численность которых сократилась более чем вдвое, были награждены георгиевскими знаменами с надписью «За мужество при обороне Севастополя в 1854-55 гг.»
Глядя на пластунов, командиры армейских пехотных полков в Севастополе начали заводить у себя по их образцу особые команды. Отбирали самих храбрых и сметливых солдат, выдавали им редкие в то время в русских регулярных войсках штуцера и высылали в ночные дозоры. Солдаты даже перенимали у бывалых пластунов их ухватки и привычки, многие просились потом в казаки.
Участвовали пластунские части в русско-турецких, Русско-персидской, Русско-польской и Русско-японской войнах.
К началу XX в. команды пластунов получили всеобщее признание и широкое распространение в российской армии. Пластунские батальоны по численности приближались к конным полкам, имея четыре-пять сотен по 180 человек каждая, 22 офицера и 858 нижних чинов. В одном только Кубанском казачьем войске насчитывалось 18 таких батальонов, которые по первому мобилизационному призыву в июле 1914 г. тут же отправились на фронт. На Кавказе они сражались в составе четырех Кубанских пластунских бригад и уже к апрелю 1915 г. За боевые заслуги награждено было свыше девяти тысяч пластунов. На Кавказском фронте разведгруппы пластунов проникали в Месопотамию (на территории нынешнего Ирака), где установили контакт с передовыми частями союзных России британских войск.
Революция семнадцатого, гражданская война, зачистки Советской власти принесли немало горя кубанскому казачеству. В это смутное кровавое лихолетье сгинули кубанские полки, а с ними и знаменитые пластунские батальоны.
В Великой Отечественной войне название «пластунские» по традиции имели некоторые казачьи батальоны, полки, существовала и Краснодарская пластунская стрелковая дивизия. Они храбро сражались и несли большие потери, ведь «старых» пластунов в них почти что не было. Но не пропала сама традиция, приемы которой перекочевали в арсенал пограничников, разведчиков и подразделений специального назначения, служа верой и правдой родному Отечеству.


СПАС КАЗАЧИЙ, ХАРАКТЕРНИКИ

Кто сам не плошает, тому и Спас
помогает.

Народ наделял казаков многими сверхъестественными способностями, и это свойственно народному творчеству и всему воинскому героическому эпосу. Так, почти что чародейная природа ратного мастерства казаков наиболее ярко предстаёт в рассказах о характерниках, владеющих Казачьим Спасом.
Необходимо помнить, что наделение героев сверхъестественными свойствами – явление весьма типичное для народной традиции. В истории казачества много ярких страниц, но необходимо относиться с пониманием к особенностям народного творчества.
Само слово «характерник» (от древнерусского слова «харя» – истинная сущность, сродственного с греческим «character» – отличительная черта) обозначает человека, наделенного необычными, сверхъестественными способностями, и в силу этого уже резко выделяющегося в казачьей среде.
Еще одно толкование слова: характерники – владеющие центром хара; отсюда мол и занесенное в Японию слово «харакири» – выпускание жизненной силы через центр хара, находящийся в районе пупка, «к ири» – к Ирию, славянскому раю. Невидимая непосвященному «броня» называется Золотым Щитом. Целители называли центр хара «золотником» или «мочью» (мощь, сила),который расположен в животе (живот-жива-жизь). Отсюда же и знахарь – знающий хару, с восстановления которой должно начинаться любое лечение.
В преданиях о казачьей жизни сохранилась легенда о том, что во времена нашествия монголов на Русь их передовые отряды встретились в междуречье Волги и Дона на неведомых всадников, владеющих военным искусством в совершенстве и скачущих в бой обнаженными до пояса. Эти люди не боялись смерти. Они могли поймать на лету стрелу или ловко уклониться от нее. Эти воины сражались двумя мечами, иногда стоя на седле, казаки этот прием называют «мельница». В жестоком бою монгольский отряд были вырублен.
Большинство преданий и легенд про характерников были записаны только в XIX веке, однако первые упоминания о них уже встречаются в летописях, относящихся ко второй половине XVI века. Польский историк Папроцкий, описывая неудачный поход гетмана Самуила Зборовского в Молдавию в 1583 году, приводит следующие сведения. Возле турецкой крепости Аслам-города в понизовье Днепра во время переговоров с высланной делегацией один из казаков выстрелил в сторону врагов. Зборовский так был возмущен этим, что хотел было казнить виновного, но этому воспротивилось все войско, защищая своего товарища, который дорог ему был тем, что считался характерником, умевшим заговаривать вражеские пули и делать их безвредными как для себя лично, так и для отряда, в котором он находился. Однако еще раньше Мартин Бельский, описывая в своей «Хронике» битву Ивана Подковы с молдавским господарем Петром под Яссами в 1577 году упоминает, что будто бы среди запорожцев был казак, который заговаривал ружейные пули.
Народная молва считала характерником личность сильную, неординарную, и приписывала ей чудесные качества. Так произошло со знаменитым кошевым Иваном Сирком, полковником Семёном Палием, сотником, а позднее наказным атаманом черноморцев Захарием Чепигой. В то же время предания донесли до нас имена характерников, совсем не упоминавшихся в исторических документах, но имевших, видимо, вполне реальных живых прототипов. Таких казаков-чародеев нередко именовали также «галдовниками» (от украинского «галдовать» – колдовать) и «заморочниками», потому как умели они напускать «морок» (туман, сон), а иногда просто называли знахарями и колдунами. Возможно, эти казаки были причастны к древней религии наших предков и посвящены в тайные знания о человеке и его скрытых возможностях. Их сверхчеловеческие способности удивляли даже бывалых казаков. Простые люди называли их чародеями, а попы утверждали, что в них вселился бес.
И в двадцатом веке на Дону встречались казаки, владеющие невероятной силой духа и воли, позволяющей противостоять обстоятельствам и пренебрегать смертью. Писатель Юрий Сергеев в своем рассказе пишет: «У меня записан рассказ старика-очевидца о том, как в 1920 году полковник Васищев с 54 казаками взял станицу Наурскую, отбив у красного корпуса пулеметы и все орудия. После боя вся черкеска у него была в дырах от пуль. На людном станичном плацу он соскочил с коня, расстегнул пояс и встряхнул одежду, пули горохом посыпались к его ногам. Старик-казак божился мне, что стоял в трех шагах от полковника и все видел своими глазами».
То же самое можно сказать и о Чапаеве. Он еще до того, как стал красным командиром, отплясывал на бруствере окопа «барыню» под германским пулеметным огнем и уклонялся от «своих» пуль. Во время гражданской войны он часто скакал впереди на белом коне, представляя собой прекрасную мишень, но оставался цел.
В казачьей среде существовало мнение, что характерники во время схватки общаются с Господом. В таком состоянии сознания воин обретает способность управлять пространством и временем, а также влиять с помощью внушения на сознание других людей.
Старики начинали выбирать мальчишек с двухлетнего возраста, и находился один на сотню – тот, кто обладал особыми способностями и мог освоить «особую науку».
Один из основных законов Спаса – это не бояться за себя в бою. Если испугался – погибнешь. Отец сыну наказывал: «Не страшись смерти, страшись конца бесславного!». Это была не безрассудная храбрость, потому что девизом казаков был древний девиз: «За други своя!» – т.е. в бою беречь жизнь друга, а тот сбережет твою.
Перед ответственной битвой казаки молились, укрепляли свой дух заговорами, оберегами и молитвами, Сохранился текст молитвы, которая по поверью забирала силу у противника: «Облачусь пеленой Христа, кожа моя – панцирь железный, кровь – руда крепкая, кость – меч булатный. Быстрее стрелы, зорче сокола. Броня на меня. Господь во мне. Аминь».
Именно характерники в Сечи и на Дону составляли казацкую старшину, пока Царь-император не стал сам назначать атаманов после ряда восстаний казаков за сохранение давних традиций. Характерники были чем-то вроде хранителей казацкой культуры, посвящали в казаки, хранили древние традиции волхвов, а в дальнейшем приняли и защищали православное христианство. В бою воины разбивались на пятерки, отвечали друг за друга, и не было «святее уз товарищества».
Характерники были людьми сильными, волевыми, многие из них владели гипнозом, могли так зачаровать своих врагов, что они теряли его из вида, могли чувствовать «свою» пулю в полете и уклониться от нее. По преданию, когда в него летела пуля, у него холодел затылок в этот момент.
В 20-е годы всех людей, владеющих этим знанием, уничтожали вместе с духом самого казачества, поскольку именно характерники являлись носителями самой глубокой воинской традиции, опасной для победившего режима, поскольку служить новой власти казаки не спешили.
Проходили века, менялась жизнь казаков. Постепенно терялись особые знания казаков-воинов, уходили в прошлое древние ритуалы и заповеди. В настоящее время по крупицам собираются знания, возраждается дух казачества.
Система Спас развитая, но незаслуженно забытая методика образа жизни и искусство боя, дающая возможность выживать, казалось бы в самых безвыходных ситуациях. Тот, кто овладел техникой боя, еще не может утверждать, что он «овладел» Спасом, важны еще и высочайшая саморегуляция, и вера в правое дело. Спас – внутреннее состояние человека. Это то состояние, когда получив глубокие знания, человек следует им, не нарушая законов Природы, уважая обычаи и культуру как своего, так и других народов.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ЗАПОВЕДИ КАЗАЧЕСТВА

Мертвы слова в докучливых нравоучениях. Живо слово, волнующее кровь и зовущее за собой в заповедях казаков. Прислушаемся к их звучанию.

ЗАПОВЕДИ ГРИГОРИЯ САВВИЧА СКОВОРОДЫ ДЛЯ ВЗРОСТИВШЕГО ЕГО КАЗАЧЕСТВА

И воином кто рожден, дерзай, вооружайся!.. С природой скоро научишься! Защищай от внутренних грабителей и внешних неприятелей. Тут твое счастие и увеселение. Береги звание, как око. Что слаще природному воину, как воинское дело? Закалывать обиду, защищать страждущую и безоружную невинность, заступать общества основание – правду – сей есть его пресладкий завтрак, обед и ужин. Не бойся: с Богом легко тебе будет нести голод, жажду, холод, жар, бессонницу, кровокаплющие раны и самый страх смертный и гораздо легче, нежели без него, противное ему, да уразумеешь, сколь сильна природа. Сие воинское горе с Богом тебе будет во сто раз приятнее рангов и доходов твоих. Ранг носить может всяк, но дело действительное делает один тот, кто природный. Дело и без ранга дело, но ранг без дела ничто, а дело без Бога. Если ж, звание божие призрев, пойдешь вслед своих прихотей и посторонних советников, не забудь проститься навек со всем утешением, хотя бы ты схоронился в роге изобилия, и, боясь умереть телом, станешь всеминутно терпеть душевную смерть… Не понимаю, к чему иметь меч, если не то сечь, на что он выкован. И не разумею, к чему носить тело, если щадить, к чему кто им одет… Кто влечет к магниту сталь? Кто устремляет дрожащий пламень вверх? Сей есть Бог наш, всеми царствующий и всем им домостроящий!

ДОНСКИЕ КАЗАЧЬИ ЗАПОВЕДИ

1. Люби Россию, ибо она твоя Мать, и ничто в мире не заменит тебе Ее.
2. Люби Дон, ибо он колыбель твоей свободы.
3. Люби правду, ибо она единственный маяк в жизни человека.
4. Все, кто идет против Отчизны твоей,—враги.
5. Только в борьбе за счастье Родины ты обретешь свое утерянное право.
6. Веруй твердо в правоту своего дела, ибо вера—единственный камень, на котором ты построишь новую Отчизну.
7. Люби все, что с ранних лет ты впитал в кровь и плоть в вольных степях твоей Родины.
8. Зови всех свободных и сильных вперед.
9. Мир, красота, любовь и правда—вот лозунги на твоем знамени на путях к России.
Опубликованы в журнале “Донской маяк” (ответственный секретарь генерал-лейтенант А. П. Фицхелауров). Март—апрель 1921 г. Остров Лемнос. Греция.

КАЗАЧЬИ ЗАПОВЕДИ (ИЗ УСТАВА ОБЩЕСТВЕННОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ВОК):
1. Честь и доброе имя для казака дороже жизни.
Береги честь смолоду. Достоинство сохраняй в любой обстановке. Имей волю признать свою неправоту. Если надо, побори сам себя. Оказывая уважение другим, не унижай себя. Не завидуй и не держи зла в сердце своем. Не будь гордецом; и в мыслях не допускай, что ты выше других казаков. Никого не поучай свысока, посмотри сначала на себя. Будь доброжелателен, но не льстив. Имей широкую душу. Удары судьбы встречай стойко. Совершив позорный поступок, имей силу воли сам принять крайнее решение.
2. Казаки все равны в правах.
Казаки равны как в правах, так и в ответственности за содеянное, независимо от общественного положения, образования и прошлых заслуг. Решение, принятое на Соборе, – закон для всех. Совершеннолетнего казака никто не может лишить слова, кроме командира в строю. Любой казак может быть избран на любую должность. Для сохранения единства Казачества казак не должен состоять в политических партиях.
3. По тебе судят обо всем казачестве и народе твоем.
Не совершай дурных поступков и удерживай от них других. Будь честен и правдив, не бойся пострадать за правду. Пусть не прельщают тебя ни корысть, ни стяжательство, ни бесчестные доходы, ни сиюминутная слава. Не поддавайся губительным страстям. Не увлекайся спиртным, табак тоже не на пользу ни тебе, ни окружающим. Избегай сквернословия. Знай: мат еще в XIII веке выдумали враги русского народа для оскорбления наших Матерей и Веры. Будь примером в жизни своей, защити обиженного, помоги страждущему, накорми голодного, не дай упасть слабому духом и телом.
4. Служи верно своему народу, а не вождям.
Казачество свое главное предназначение видит в служении народу и России ради их благоденствия, а не для собственной корысти и славы. Казак за это готов пролить кровь свою, но «не сотвори себе кумира и подобия его!».
5. Жерди слово. Слово казака дорого.
Казак! Помни, что каждое твое слово – это слово твоего народа, слово Казачества. Выпустишь слово – не поймаешь. Говори, да не проговаривайся, ибо спроста сказанное не спроста слушано. Стойкость чести в слове.
6. Чти старших, уважай старость.
Помни! Без одобрения стариков ни одно важное решение Атамана не может быть исполнено. Власть же стариков – не от силы, а от авторитета и мудрости. Прислушайся к слову бывалых и избежишь многих ошибок. Каждого старика почитай Отцом своим, а престарелую казачку – Матерью.
7. Держись веры предков. Поступай по обычаем своего народа.
Если сомнение коснулось твоей души, и ты не знаешь, как поступить, – поступай по обычаю своего народа и Вере предков. Помни! Казачий обычай всегда скреплял семью, общину и все Казачество.
8. Погибай, а товарища выручай.
Так было всегда у казаков. Взаимная выручка – основа казачьего братства. Как ты посмотришь в глаза матери товарища, которого мог спасти и не спас?..
9. Будь трудолюбив, не бездействуй.
Каждый казак должен стремиться к тому, чтобы он и его семья жили в достатке, но не протягивай руку с криком «Дай!». Живи своим трудом. Презирай праздность. Любое дело должно «гореть» в твоих руках.
10. Береги семью свою, служи ей примером. Семья – святыня брака. Никто не имеет права вмешиваться в жизнь семьи без ее просьбы. Семья – основа казачьего общества. Глава семьи – отец, с него спрос за все. Отец! Добейся в семье авторитета и взаимопонимания. Воспитай детей своих честными, смелыми, добрыми и отзывчивыми, бескомпромиссными в борьбе со злом, преданными Отчизне. Воспитай их казаками. Дай детям достойное образование. Казак обязан оберегать женщину, защищать ее честь и достоинство. Этим ты обеспечишь будущее своего народа. Казак не имеет права вмешиваться в женские дела. Чти мать свою и отца.
Казаком нужно родиться! Казаком нужно стать! Казаком нужно быть!